Один Зет сказал:

Базар в старом городе

2009-10-25T11:06:27Z

Ташкент, базар в старом городе (Эски жува), фотоснимки от 25 сентября 2009 г.:

Алайский базар

2009-10-24T03:40:22Z

Ташкент, Алайский базар, фотоснимки от 23 октября 2009 г.:

Записки переговорщика: Бахром

2009-10-18T07:29:46Z

Утром встал, чувствую, руки чешутся. Ага, значит, соскучился по делу.
Оделся как следует – приличный темный костюм, светлая рубашка, шелковый галстук. И туфли, конечно, – черные, кожаные, начищенные.
Ну что, пора идти? Нет, чувствую, хочется что-нибудь новое. Подумав немного, решил сменить одежду. Через несколько минут я уже сидел в своей машине в повседневной домашней одежде: на мне были старая рубашка, допотопный свитер, потертые джинсы и рваные кроссовки.
Поехали!
Куда же ехать? Туда, где много гаишников. Мне было известно, что в последнее время гаишники часто останавливают и штрафуют водителей, не пристегнувших привязные ремни. Меня тоже пару раз останавливали, но мне всегда удавалось выпутаться и не платить штраф. А на этот раз я выглядел весьма заурядно и поэтому будет нелегко. Зато интересно!
Езжу по центральным улицам города. Ну, что такое, ни один гаишник не останавливает! Безобразие. Я специально ездил медленно, смотрел на лица гаишников и мои усилия, наконец, были вознаграждены.
- Инспектор Хамидов! – отдает честь молодой гаишник, жезлом остановивший меня. – Документы, пожалуйста!
В таких ситуациях я обычно не выхожу из машины, но на этот раз решил выйти, чтобы показать, как выгляжу.
- Так, Бахром-ака, почему не застегиваете ремни? – спрашивает инспектор, убедившись, что с документами все в порядке. Я и раньше замечал, как гаишник, изучив документы водителя, обращается к нему по имени. Интересный прием, помогающий, как мне кажется, установить особый «переговорный» климат в общениях между двумя сторонами.
Наступил ответственный момент. Мне было интересно, что окажет большее воздействие на инспектора – мой (невзрачный) облик или мое (уверенное) поведение.
- Инспектор Хамидов, говорите? – спокойно спрашиваю я.
- Да, а что?
- Предъявите документы! – невозмутимо продолжаю. У меня, кажется, вполне начальственный голос.
- Вот мой жетон, видите? – несколько удивленно говорит инспектор.
- Да, конечно, я запомнил номер, – говорю я и называю номер жетона, глядя на лицо инспектора.
- Ну и память у вас!
Пауза. Я смягчаю голос, улыбаюсь.
- Но и вы очень внимательны – сразу обратили внимание на нарушителя, – похвалил я инспектора.
- Бахром-ака, оштрафовать вас, что ли? – нерешительно произносит гаишник.
- Я, конечно, нарушил правила, и очень жалею об этом.
Чувствую, инспектор не ожидал от меня подобного признания. Настроился, наверное, на словесную баталию.
- Да… Ладно, езжайте, но пристегните ремень, пожалуйста!
- Удачного дня, инспектор Хамидов! – поехал я дальше.
Подумав немного, решил, что следующим пунктом моего маршрута будет здание газетного комплекса. Я знаю, что там довольно строгая пропускная система и на проходной дежурят милиционеры.
Подъехал, вышел из машины. Смотрю, вокруг все такие солидные, в костюмах и галстуках. А у меня с собой даже нет паспорта. Но в бардачке машины обнаружил старое и просроченное удостоверение личности, выданное мне лет семь назад на предыдущей работе.
Главное в таких ситуациях – уверенность. Милиционеры заметят малейшее проявление неуверенности – во взгляде, позе, движениях, голосе. Конечно, вид у меня совсем неподходящий, но тем интереснее попробовать. Ах, да, захвачу с собой водопроводный ключ, случайно оказавшийся в багажнике автомобиля: возможно, это поможет мне сойти за сантехника.
В общем, двинулся. Подходя к проходной, замечаю сразу четверых милиционеров. Двое разговаривают между собой, а третий и четвертый смотрят прямо на меня.
Приблизившись к ним, киваю головой как к старым знакомым, заодно разворачиваю свое удостоверение и показываю. Очень важно не остановиться! Малейшая остановка означает, что ты наткнулся на определенный барьер.
Один из милиционеров посмотрел на раскрытое удостоверение, затем незаметно кивнул мне. Второй, вроде, что-то хотел сказать, но промолчал.
Прошел. Жалко, что так легко получилось. Но, ничего, на сегодня хватит: хотя и немного, но набрал адреналина.
Побыв немного в газетном комплексе, вернулся домой. Далее переоделся и поехал на работу вести рутинные переговоры.

1z @ 2009-10-15T09:50:00

2009-10-15T04:51:15Z

Для некоторых счастье – это отсутствие счастья у других.

Записки переговорщика (7)

2009-10-14T10:55:13Z

Вот как описывает Дурдона переговоры с собой.
«Я – Дурдона. Я часто не соглашаюсь с собой, уговариваю себя, пытаюсь найти нечто общее между мной и… мной. Раздвоение личности встречается почти у всей людей, правда, у каждого свои особенности, свой уровень и драматизм, масштабы. У меня, например, часто бывает не раздвоение, а растроение или даже расчетвертвление личности. Порой даже трудно сосчитать, сколько «я» собирается (или собираются) вокруг. Вот, начинается:
- Хочу пойти в кино, – сказала Дурдона-1.
- А я желаю поспать, – говорит Дурдона-2.
- Да вы что, надо к завтрашнему занятию приготовиться, – возражает Дурдона-3.
- Но я так давно не ходила в кино! – звенит в ушах Дурдона-4.
- И давным-давно толком не сплю, – напоминает Дурдона-2.
- Девчонки, а не пойти ли нам…, – шепчет малознакомый голос Дурдоны-5.
- Ужас, ни в коем случае! – отрезает Дурдона-6, известная в моем кругу своим строгим нравом.
Через некоторое время чувствую, как девчонки начали толкаться во мне.
- Не распускать руки! – кричит Дурдона-3.
- Ты сама первой ударила! – отвечает Дурдона-2.
- Нет, вот она начала!
- Ой, не тяни за волосы!
- Да пошла ты, вонючая!
- Ах ты, сволочь!
- Гадина, вот тебе!
Я вся трясусь. Будто меня беспощадно избивают. Что за народ пошел нынче, а?
Легла, обидно как-то. Ничего у меня не получается, потому что нет внутреннего согласия.
- Ладно, давайте успокоимся! – миролюбиво произносит Дурдона-1. Часто именно она затевает всякие споры, но в сущности в ней нет ничего плохого.
- Миримся? – мило вопрошает Дурдона-2.
- А куда же нам деться? Приходится терпеть друг друга, – недовольно произносит Дурдона-3. Она вечно чем-то недовольна.
- Давайте споем, а, девчонки? – предлагает Дурдона-4.
- И станцуем, – добавляет Дурдона-54. – Прямо на столе!
- Этого еще не хватало! – ужасается Дурдона-6. – Лучше помолчим!
Лежу и молчу. Наверное, скоро Дурдона-1 опять заговорит: она часто что-то предлагает. Взять ли все в свои руки? А как это сделаешь? Действительно, кто я? Дурдона-7? Или одна из них? Да ну, все это. Лучше тихо свалю отсюда, пусть остальные делают что хотят.
Осторожно открыла дверь, крадучись вышла на улицу и медленно пошла прочь от дома. Ну, слава богу, одна, кажется.
- Как хорошо, что остальные остались дома! – хрипит Дурдона-3.
- Это кто – остальные? – раздается голос Дурдоны-2.
- Хотели уйти от меня? – спрашивает Дурдона-1.
- И от нас? – звучат еще какие-то голоса.
- Все, все, хватит! Молчать всем! – громогласно приказывает Дурдона-6.
Воцарилась тишина. Каждая из нас думает о своем. Вспомнила, надо ужин приготовить.
- А мясо-то мало осталось, – напоминает Дурдона-1.
- И лук несъедобный, – добавляет Дурдона-2.
- Может не стоит готовить ужин? – сомневается Дурдона-3.
- Пойдем в ресторан! – предлагает Дурдона-4.
- Одна, что ли? – усмехается Дурдона-5.
Я догадываюсь, что сейчас предложит Дурдона-5. Я также знаю, что потом скажет Дурдона-6. Вполне возможно, что появятся другие Дурдоны, малознакомые или даже совсем незнакомые мне. Но все это чепуха, есть нечто, вернее некто другая, Дурдона-N, которая вряд ли когда-нибудь появится в открытую, однако, чувствую, именно она всем и заправляет. Подождем, что она прикажет».

Записки переговорщика (6): Ласка

2009-10-11T19:33:02Z

У Валентины Ивановны чудесная собачка – Ласка. Маленькая, лохматая, да еще с таким выразительным взглядом. Ласка – полноправный член семьи, имеет свой нрав, голос, предпочтения и интересы.
Больше всего Ласка любит ласкаться. Порой Валентина Ивановна или ее муж забывают о ней (правда, очень ненадолго), и это совсем не нравится Ласке. Она обожает быть в центре внимания, играть с другими членами семьи, шалить, веселить всех и самой веселиться.
Есть еще одна вещь, к которой весьма пристрастно относится Ласка: прогулка на свежем воздухе. Для нее это святое дело, полезное, между прочим, для здоровья. Бегать, резвиться, играть с ребятишками на улице – ох, как это здорово! Но, увы, Валентина Ивановна порой забывает прогуливать свою собачку. Вроде, ноги у нее болят. Ноги, конечно, важно, Ласка это прекрасно понимает, однако что может быть важнее прогулки на улице!
Вот уже второй день Валентина Ивановна хворает, болят ноги, да еще давление подскочило. Дети заняты своими делами, они вообще мало приходят домой, а муж постоянно на работе. А Ласке скучно. Ей хочется на улицу хочется. Она и так, и сяк пытается вытащить Валентину Ивановну на просторы, но та, бедная, в основном лежит на диване.
Ох, какое несчастье – что-то случилось с левой передней ногой Ласки. Начала хромать, еле-еле ходит. Этого еще не хватало. Бедная собачка, как она страдает! Глаза сузились, даже слезы выступают. Валентина Ивановна, забыв о своих болячках, с рвением ухаживает за Лаской, обнимает ее, целует, по-особому кормит. Ну, конечно, бедную обязательно надо вывести на свежий воздух, а то, не дай бог, вовсе зачахнет.
Валентина Ивановна, еле волоча ноги, спускается на лифте с Лаской с пятого этажа. Холодно, долго не походишь. Но Ласке нравиться на улице, а ради нее она готова сколько угодно гулять. Валентина Ивановна то поднимает собачку, то опускает ее на землю. Ласка, чувствуется, соскучилась по улице, ее глаза блестят, однако ходит она с трудом – лишь на трех ногах. Соседи спрашивают, что с ней случилось, гладят по головке, подбадривают.
- Не показывали врачу, то есть ветеринару? – спрашивает один.
- А компресс делаете? – вопрошает второй.
- Главное, чтобы вирус не попал! – предупреждает третий.
А Ласка, будто понимая сочувствующих людей, выразительно смотрит на них, порой вроде даже кивает им своей симпатичной мордочкой.
Валентина Ивановна разговорилась с одной соседкой и не заметила, как собачка отошла в сторону. Оглянувшись и убедившись, что хозяйка всецело вовлечена в беседу, Ласка произносит про себя: «Ну, что, побежали?». Тут же она бежит во всю мощь, используя все четыре ноги. Добежав до конца улицы, собачка оглядывается на женщин. «Все нормально, можно еще метров двадцать вихрем пробежать!» – промелькнуло в кудрявой голове.
Через минуту-другую Валентина Ивановна вспомнила о своей хворающей собачке и стала искать ее взглядом. Вон она, бедная, прихрамывая идет в сторону хозяйки. Нет, лучше самой пойти к ней навстречу, чем видеть ее страдание, – решает Валентина Ивановна, сама с трудом волоча ноги.
- Ах, ты моя сладенькая! Ну, иди ко мне, иди сюда, моя дорогая!

Записки переговорщика (5)

2009-10-10T16:19:07Z

Во дворе у Рустама роют траншею – прокладывают канализационную трубу. Что делать с излишком выкопанного грунт? – озабочен Рустам. Вот если бы кто-нибудь из соседей взял хотя бы 5-6 носилок!
Показался сосед, Азамат. Поздоровавшись с Рустамом, он сказал, что приводит в порядок свой двор, и ему срочно нужен дополнительный грунт, чтобы выровнять участок.
- Не мог бы ты дать мне несколько носилок грунта? – спрашивает Азамат.
Рустам, от радости, чуть ли не запел.
- Гхм, да…, – с серьезным видом начинает Рустам. – Ну, как тебе сказать, земля мне самому нужна. Очень нужна! Вон туда надо посыпать, – показывает он куда-то вглубь своего двора.
Азамат расстроен. Где сейчас он найдет грунт?
- Я понимаю, но все таки, может будет какой-нибудь излишек? – почти безнадежно произносит он.
Рустам выдерживает паузу.
- Ну, в общем, конечно соседям надо помогать, – многозначно говорит он.
В глазах Азамата появилась слабая надежда.
- Я постараюсь тут носилок 5-6 выделить тебе.
- Серьезно? А как же ты сам? – не верит своим ушам Азамат.
- Да, как-нибудь справимся! Главное – чтобы соседи всегда выручали друг друга, не так ли? – Рустам хлопает Азамата по плечу. – Друг, от тебя ничего не жалко!
- Спасибо, Рустам, я твой должник!
Соседи – оба довольные – крепко пожимают друг другу руку.

Записки переговорщика (4)

2009-10-08T12:12:32Z

Вот что рассказал мне Сардор:
"Осенью на обочинах улиц Ташкента можно заметить горки арбузов и дынь – это дехкане или перекупщики продают урожай. Несколько дней назад я задержался на работе, и было уже темно, когда заметил кучу арбузов. Вот кстати, подумал я, поскольку планировал купить домой пару арбузов.
Остановился, вышел из машины и неторопливо спросил:
- Сколько?
- Ну, смотря какой, – ответил продавец, оценивающе взглянув на меня.
- Тут сколько у вас арбузов, – спросил я, придав голосу твердость.
- Вы имеете в виду всю кучу?
- Разумеется.
- Наверное, штук тридцать, – сказал продавец, мельком взглянув на гору.
- Так сколько за все? – я посмотрел на часы, делая вид, что тороплюсь.
- Сразу трудно сказать, надо сосчитать арбузы, – удивленно сказал продавец.
- А что считать, тут все понятно, штук двадцать, не больше. Да и время позднее, и мне надо ехать, и вам быстрее избавиться от товара – ведь не спать же здесь из-за нескольких арбузов, а? – я достал бумажник и принялся считать деньги.
- Нет, здесь больше двадцати; большие арбузы стоят по три тысячи сумов, средние – по две, – стал торговаться продавец.
- Слушайте, – сказал я доверительным тоном, положив руку на плечо продавца. – Давайте немного отойдем!
- Зачем отходить, говорите здесь, – недоумевал он.
А для меня было принципиально важно сдвинуть продавца с места, где он уже обосновался и настроился вести непростую торговлю. Увести противника с бастиона, заставить его играть на непривычном поле.
- Нет, вы подойдите сюда, я одну важную вещь скажу вам, – проявлял я настойчивость.
Продавец уступил и мы отошли на несколько шагов в сторону.
- Я вижу, вы человек трудолюбивый, в каждом из этих арбузов есть частица не только вашего труда, но и души.
- Да, конечно, поэтому давайте сосчитаем, сколько тут арбузов и потом вы можете заплатить поштучно.
Я ничего не ответил, но сделал кислую мину, да еще красноречиво развел руками.
- Хорошо, если вы возьмете все арбузы, то за крупные из них можете заплатить как за средние.
Это уже было неплохо, но я собирался идти дальше. Главное, та сторона уже пошла на уступки. Тут важно было не упустить моментум.
- Слушайте, вот вам тридцать тысяч сум и я заберу все арбузы! И вам нет надобности дальше здесь торчать.
- Да что вы говорите! Здесь арбузов на все семьдесять пять или восемьдесят тысяч сум!
Я медленно, показывая продавцу каждую купюру, начал считать. Кажется, что он обратил внимание на новизну купюр. Это был хороший знак.
Подержите эти деньги! – я потянул ему тридцать тысяч.
- Нет, зачем мне их держать? – продавец отшатнулся.
Но глаза его горели.
- Да вы просто подержите, мне кое-что еще надо сосчитать, – чуть ли не насильно всучил ему новенькие деньги. Тут важно, чтобы процесс начался.
- Ну, хорошо, – взял деньги в руки продавец. – Но за эти деньги все арбузы не дам!
Я понимал, что в этот момент важно было сделать какую-ту уступку, чтобы у продавца возникло ощущение достижения. Требовалась небольшая уступка. Без всяких слов, я стал один за другим вытаскивать очередные купюры из бумажника.
- Раз! – небольшая пауза. – Два! – пауза. – Три! – вновь пауза. – Четыре!! – я в упор смотрел продавцу в глаза.
- Пять – и все! Это все вам! И помогите мне загрузить арбузы в багажник.
- Ну, дайте еще хотя бы пять тысяч!
- Вы в какую сторону едете?
- Мне до метро.
- Вот я вас и довезу до метро, а вы сэкономите деньги! – сказал я, подумав, что все равно проеду остановку метро.
Продавец колебался, я же еще раз посмотрел на свои часы: время – это инструмент давления в переговорах.
- Давайте, я тороплюсь! Да или нет?
Глубоко вздохнув, продавец стал загружать арбузы в багажник автомобиля.
Оставив продавца у станции метро, я заехал в детский дом. Благотворительность – дело благородное, время от времени надо им заниматься.
В детском доме сначала сомневались, но затем приняли мой дар. Почувствовав себя хорошо от содеянного, я направился домой. Открывая двери квартиры, вспомнил, что давно намеревался купить домой арбузы. Ну, ладно, как-нибудь в следующий раз".

Записки переговорщика (3)

2009-10-06T17:51:12Z

Вот что рассказал мне Ибрагим, мой новый приятель:

"Я – переговорщик, и все это знают. Некоторые называют меня даже Ибрагимом-переговорщиком, хотя я лишь переговорщик-любитель, а не профессионал. Какие переговоры? Да всякие.
- Ибрагим! – обратился ко мне вчера, например, сосед, – помоги, пожалуйста, купить корову Махмудбека за пятьсот долларов!
- А он сколько просит? – спросил я.
- Семьсот, и ни доллара не хочет уступать!
- Ладно, попробуем что-нибудь сделать, – даю я мягкое обещание. Махмудбека я неплохо знаю, когда-то помог ему уладить конфликт с кредитором, поэтому уверен, что удастся заметно снизить цену коровы.
- Ибрагим, – пару дней тому назад зашел ко мне другой сосед. Вижу, у него что-то стряслось. – Дочку не могу устроить в детский сад, можешь переговорить с ними?
- Ты успокойся и расскажи все по порядку, – усадил его.
В общем, выяснил, что директор популярного детсада намекал на взятку. Позвонил друзьям, собрал об этом директоре некоторые сведения и, надев темный костюм и красный галстук, поехал в садик. Через полчаса дочь соседа была устроена в детский сад.
Как мне это удалось? Ну, довольно просто. Никакого шантажа, никаких угроз, просто разговор по душам. Во-первых, я приехал в садик на шикарной машине (попросил знакомого водителя услужить). Во-вторых, очень уверенно зашел в кабинет директора, несмотря на недоуменный взгляд секретарши. В-третьих, представившись свободным журналистом – внештатным корреспондентом ряда западных газет (а почему бы нет, ведь всяким может стать таковым, если захочет), начал говорить всякие хорошие вещи о его детском саде. Слава богу, уверенно держаться и говорить я могу.
Директор попросил меня сесть, угостил чаем, мы поговорили о том и сём. Я, естественно, ни о чем его не просил. Минут через двадцать, когда собрался уйти, он сам обратился ко мне: а что, собственно говоря, я хочу?
Я ответил не сразу, выдержал паузу.
- Видите ли, я бы сказал, но боюсь, что вы окажетесь в неловком положении, – туманно сказал я.
- А что? Я сделаю все, что в моих силах!
Я взял директора за руку, доверительно наклонился к нему и тихо произнес:
- Говорят, к вам трудно устроить детей, даже если они очень талантливы…
- Да, это так, ведь многие хотели бы отдать своих детей к нам, а у нас, к сожалению, мест недостаточно, – директор отвел взгляд.
- Гхм, – усмехнулся я, выдержав еще одну паузу,– вот видите!
Медленно достав из кармана блокнот, я что-то записал в него, а потом, высоко подняв голову, двинулся к выходу.
- Подождите, дайте подумать, – голос директора прозвучал неуверенно.
Я «неохотно» остановился.
- Талантливый, говорите?
- Да, весьма.
Словом, вопрос был решен. Правда, директор попросил меня помочь ему решить вопрос с отводом рядом пустующего земельного участка для расширения территории детсада. Что же, нет проблем! Тем более, что дядя нашей «талантливой» девочки как раз имеет прямое отношение к земельным делам. С ним я давно намеревался познакомиться, поскольку мой троюродный брат задумал одно интересное дело, которое должно заинтересовать этого дядюшку".

Записки переговорщика (2)

2009-10-05T14:47:32Z

После свадебного вечера, куда мы били приглашены, я и двое коллег вышли на стоянку такси. Смотрим, стоят две-три машины. Назвали, куда хотим поехать.
- Хорошо, сказал один из таксистов.
- А сколько это будет стоить? – спросил один из коллег.
- Четыре тысячи сумов, – ответил таксист.
- Хорошо, – тут же согласился второй коллега.
Хотя цена была вполне справедливой, потому что нас было трое и каждый должен был сойти раздельно, к тому же вечернее время, я тут же попытался остановить коллегу, надеясь, что таксист не совсем расслышал его слова. Ведь один из постулатов ведения переговоров гласит: никогда не соглашайся на первое предложение.
- Две тысячи сумов, – сказал я таксисту, прямо взглянув ему в глаза.
Таксист возразил. Как и следовало ожидать, через несколько минут мы сошлись на три тысячи сумов, что означало по тысячи сумов с носа. Через пол часа все мы благополучно доехали до своих домов. Вот если бы каждый из нас отдельно взял бы такси, то ему это стоило бы минимум три тысячи сумов.

Записки переговорщика (1)

2009-10-03T18:08:07Z

В маленькой мясной лавочке попросил взвесить кусок говядины.
- Сколько? – спрашиваю продавца.
- 11 тыс. 300, – говорит тот, посмотрев на электронные весы,
Взглянув на весы, вижу цифру 11250.
- Разве не 11 тыс. 250? – задаю вопрос.
Секунда колебания, и продавец отвечает:
- Дайте, пожалуйста, 11 тыс. 200.
Я молча протянул ему эту сумму и, получив покупку, вышел из магазина. Я человек честный и справедливый, поэтому, признаться, мелькнула идея возразить и дать 11250, как положено, но все-таки решил: поскольку продавец вначале хотел обдурить меня на 50 сумов, я вполне заслуживаю эту компенсацию. Все было справедливо, это понимал не только я, но и продавец.

1z @ 2009-10-02T14:56:00

2009-10-02T09:56:56Z

Вы человек наивный, если, разговаривая по телефону, думаете, что вас не подслушивают.
Вы человек несведущий, когда, отправляя обычное письмо или электронное сообщение, надеетесь, что его прочтет лишь адресат.
Вы человек узколобый, если, делясь со своими секретами с кем-то, полагаете, что они останутся только между вами.
Вы человек недалекий, когда, втихаря выражая недовольство руководством, рассчитываете, что об этом не станет известно самому руководству.
Вы человек пропавший, если допускаете, что о ваших потаенных мыслях знаете лишь вы сами.
И вы человек жалкий, если кричите о помощи, питая надежду, что кто-то вас услышит.

РАБОТА (рассказ)

2009-09-19T15:32:41Z

У Поликарпа Тиктакова, как и многих его сверстников, родившихся в начале шестидесятых годов двадцатого века в России, была несколько сумбурная судьба. Время было такое, что его судьба еле поспевала за непростыми политическими, социальными и экономическими событиями, происходившими на территории бывшего Советского Союза и России. Его жизненный кораблик будто плавал в огромном неспокойном океане жизни, разбуженном мощными волнами истории. Эти волны оказали влияние на жизнь всех без исключения россиян, возносили одних, но топили других.
Поликарп учился в обычной сельской школе под Белгородом, затем поступил в сельскохозяйственный институт в Харькове; тогда же он серьезно занялся перепродажей дефицитных книг. Окончив институт, несколько лет проработал в колхозе агрономом, а заодно вошел в дело по добыче запчастей к сельхозтехнике. Когда началась перестройка, создал кооператив по пошиву дубленок, позже увлекся социологией и политикой, проводил социологические опросы для нужд политических партий и общественных движений, а также подрабатывал продажей подержанных компьютеров.
В конце девяностых Поликарп переселился в Москву и неожиданно для многих знакомых поступил в аспирантуру по специальности «История философии». Друзья и родственники недоумевали, зачем он так поступил. Но сам Поликарп действительно увлекся наукой и пытался найти ответы на волнующие его вопросы именно в истории философии. Заодно изучал английский и французский языки и продолжал заниматься бизнесом.
- Знание философии помогает в продаже подержанных компьютеров, а продажа компьютеров помогает покупать философские книги, – любил говорить он.
К сорока годам Тиктаков был кандидатом философских наук и доцентом в педагогическом институте, директором собственной компании по ремонту бытовых приборов, где работало около 40 человек. Обзавелся семьей, имел двух очаровательных детишек, решил квартирный вопрос, приобрел небольшую дачу в Подмосковье, но все чаще испытывал неудовлетворение работой и жизнью. Как и у многих сорокалетних мужчин, у него начался кризис среднего возраста. Ему осточертела преподавательская работа, философию он разлюбил, а компанию по ремонту бытовых приборов и видеть не мог. Поликарпу очень хотелось реализовать себя на другом поприще, но на каком – еще не знал. Он пришел к выводу, что до сих пор занимался ерундой и уделял мало внимания тому, что действительно его заслуживает. Душа, как он теперь стал чувствовать, требовала интересной, отвечающей его многогранным способностям и умениям работы. С учетом того, что он свободно разговаривал на двух иностранных языках, это могла быть руководящая работа в какой-нибудь транснациональной компании, которая давала бы ему возможность путешествовать по миру, общаться с интересными людьми и хорошо зарабатывать.
Жене, главному бухгалтеру компании Поликарпа по ремонту бытовых приборов, не нравились настроения мужа, но постепенно она привыкла и даже была довольна: пусть тешится, только бы не искал на стороне приключений.
Поликарп целые дни проводил в Интернете в поисках интересной работы. Чего только не было во всемирной паутине: тысячи, даже миллионы всевозможных вакансий в России, США, Европе, везде, где угодно. Начал он с сельского хозяйства: старое потянуло. Подал аппликации на руководящие должности в транснациональных компаниях, но никто им не заинтересовался. А он был уверен, что за ним начнется охота.
Затем Поликарп пробовал претендовать на инженерные, агротехнические и маркетинговые должности – тоже никакого результата. Он научился заполнять сложные анкеты на английском и французском языках, написал несколько вариантов автобиографии, включив туда все свои достижения.
Через год-другой Поликарп принялся за всевозможные компьютерные и электронные компании. Тут, думал он, с учетом его опыта и достижений должно повезти больше. Каждый вечер у него возникало ощущение, что завтра придет хорошая новость. И так изо дня в день.
Но куда там! Порой он получал краткий ответ о том, что его аппликация получена и будет рассмотрена. Один раз какая-то финская компания попросила заполнить дополнительный опросник, но затем замолчала.
Прошло несколько лет, прежде чем Поликарп не занялся поиском работы в университетах и исследовательских учреждениях. Кандидат наук все-таки, знает языки, имеет научные публикации. Он овладел различными системами поиска, научился узнавать о появлении подходящей вакансии. Куда только не писал, в какие только университеты не обращался: в австралийские, американские, бельгийские, британские, канадские, сингапурские, французские… Но результат тот же: никто толком не заинтересовался Тиктаковым. Российские же университеты были ему неинтересны.
Мало что дали и обращения в компании по поиску кадров. Они в основном занимались подбором людей на руководящие должности, и, чтобы попасть в их поле зрения, к сорока годам надо иметь весомые достижения. Увы, в международном масштабе последние у Тиктакова не считались таковыми.
Дела Поликарпа шли все хуже. Компания, которой он руководил, находилась на грани разорения, у жены все чаще случались нервные срывы. Но Поликарп не унимался, верил, что найдет работу по душе, припеваючи будет жить где-нибудь в Нью-Йорке, Лондоне или Париже и отдаст внуков в лучшие школы и университеты.
- Потерпи, – говорил он жене, – если не я, то кто? Ведь находят же люди хорошую работу за границей, чем я хуже?
- Пойми же, работу находят те, кто помоложе, а кому нужен ты с твоим марксистско-ленинским образованием? Надо было закончить Гарвард, или Оксфорд, или, на худой конец, какие-нибудь курсы за рубежом – вот тогда другое дело!
- Да я дам фору всем этим молокососам, окончившим Гарвард и Оксфорд, – не унимался Поликарп. – У меня, в конце концов, жизненный опыт! Я сам всего добился!
Так и прошло десять лет. Почти ежедневный поиск работы по Интернету результата не принес. Тиктаков отчаялся, замкнулся, потерял веру в себя. Тут и дети подросли, требуя повышенного внимания. Про себя он твердо решил, что если не найдет работу до пятидесятилетнего возраста, то прекратит дальнейшие попытки.
Незадолго до своего юбилея Поликарп решил в последний раз взглянуть на вакансии в Интернете. Привычно нашел один из популярных веб-сайтов и стал без энтузиазма просматривать объявления. Он знал, что толку не будет, но в последний раз…
И вдруг наткнулся на поразивший его текст. Крупный транснациональный холдинг с офисами в шестидесяти семи странах мира искал квалифицированного сотрудника для руководства вновь созданным аналитическим управлением с офисами в Нью-Йорке, Лондоне, Париже, Сиднее и Москве. Идеальный кандидат должен иметь образование в сельскохозяйственной и гуманитарной сфере, хорошо знать русский язык, а также, по возможности, английский и французский, иметь опыт сельскохозяйственной работы, разбираться в истории философии и быть способным обсуждать философские проблемы с аудиторией. Всякий опыт коммерческой работы, особенно в области торговли автомобильными запчастями и бытовыми приборами приветствуется.
Поликарп впал в шок: ведь объявление составлено будто персонально для него. Как ни крути, он идеально подходил для этой должности. А чистая зарплата, кроме бонусов, командировочных и всяких пособий, составляла десять тысяч долларов в месяц!
Все это было невероятно. Поликарп вспотел, нервно закурил. Через минуту встал и резко выключил компьютер, а затем вновь включил, сел за рабочий стол и нашел тот же сайт. Все то же самое, объявление реально.
Но что-то смущало. Еще раз внимательно прочитав объявление, Поликарп понял: кандидат должен иметь возраст до пятидесяти лет.
Поликарп стал быстро соображать. До наступления полуночи, и тем самым пятидесятилетия оставалось ровно тридцать минут. Посмотрев на форму электронной аппликации, Поликарп понял, что ему понадобится около тридцати минут на ее заполнение, хотя можно успеть, за двадцать или даже пятнадцать минут. Тогда он не нарушит условия аппликации и с чистой совестью будет участвовать в конкурсе. Да какой там конкурс, ведь работа, чувствовал Поликарп, была уже у него в кармане. Но тут же мелькнула мысль: «А стоит ли пробовать?»
Когда ровно в полночь жена и дети, по семейному обычаю, вошли с подарками в комнату Поликарпа поздравить, он сидел с молотком в руке возле разнесенного на части компьютера и как-то непонятно улыбался. То была то ли счастливая, то ли глупая, то ли бессмысленная улыбка только что разменявшего шестой десяток лет мужчины, решившего, наконец, довольствоваться тем, что у него есть.

ЭВЕРЕСТ (рассказ)

2009-09-17T05:27:15Z

Тропинка, по которой он шел, вела на вершину горы. Цель была близка, он это ощущал. Постепенно менялся ландшафт, усиливался ветер, разряжался воздух. Шагать становилось тяжелее. Но он любил горы, тянулся к ним, обожал взбираться на самый верх.
А где взять горы в центре душного города?
Ближайшие горы находились в трехстах километрах от города.
Асфальтная дорога – тропинка – заканчивалась на подступах к летней кухне. Сосед слева за высоким забором тосковал, соседка справа за еще более высоким забором подыхала от скуки. Оба страдали аллергией.
Асфальт был проложен давно, еще его отцом. Вокруг – травы, горные травы. Они источали запах гор, здесь все пахло горами.
Горы.
До кухни оставалось три шага. Всего три шага до вершины. Самые трудные шаги. Нелегко переносить кислородное голодание, когда у тебя астма. Но он выдержит, он всегда выдерживал.
Пик.
Потом будет спуск. В горах спуск опасен, несведущим трудно понять, что с вершины спускаться сложнее, чем подниматься на нее.
Последний шаг. Двор у них большой, целых восемь квадратных метров. Такие дворы сейчас мало у кого есть. У соседа слева – два квадратных метра, у соседки справа – полтора. Когда-то у всех были огромные сады.
Понастроили дома. Постройки простирались до самых гор – триста километров кряду. Он слышал, что начали строить и в горах. Добрались почти до вершины. Когда-нибудь доберутся и до Эвереста.
Закружилась голова. Жарко. Запас воды на неделю давно кончился. Не упасть бы с тропинки. Обрыв открывал страшную неизвестность. Нет, он устоит.
Кухня была пустой. Все давно приготовлено, съедено, выпито. Какой-то таракан – явно нездешний – тупо выглядывал со дна пустой кастрюли. Что, интересно, чувствует эта тварь? Он чем-то напоминал саранчу. Последний налет саранчи был неделю назад. Полчища саранчи, вояки, все крупные. Раньше они были маленькими. Акселерация.
Дверь летней кухни отворилась без особой охоты, со скрипом. Но ничего, главное, вершина покорена. Эверест, это его Эверест!
Теперь надо подготовиться к спуску. Он ощупал свое снаряжение. Рюкзак, аркан, молоток, зубила и топор были наготове. Все новое.
Решил захватить кастрюлю с тараканом – ведь не спускаться же с пустыми руками!
Отдыхать негде и некогда. Пространство и время сжимаются.
Скоро праздник, двадцать третья годовщина его свадьбы. Как обычно, решили отметить врозь: он на вершине, а она – внизу, в долине. Ей не хотелось подниматься в горы, а он не представлял, как такой праздник можно отметить не на вершине.
Какая узкая коварная тропинка. Следует быть максимально осторожным.
Стоп! Чуть не поскользнулся. Вся жизнь промелькнула перед глазами. Мама, папа, школьные годы, первая любовь, первое восхождение на вершину. Тогда вершина покорила его, а не он ее. Переживание было пиковое.
Он уже почти оказался внизу, у зимней кухни. Еще два шага – и он войдет в мир жены. Недавно она предложила выбросить все ложки и вилки, говорила, что теперь мало кто пользуется ими. Он, на всякий случай, спрятал одну ложку и одну вилку в своем рюкзаке: могут когда-нибудь пригодиться в походе.
У бабушки была серебряная ложка. Где ты, бабушка? Бабушки давно нет, может, ее никогда и не было. Все равно он скучал по ней. Как она любила его! Добрая, тихая, как прожила, так и умерла. Он скучал и по дедушке, по отцу, по матери, по своим детям. Дети занимались строительством. Они строили быстро. Это он их научил.
Осторожно открыв дверь зимней кухни, он заметил спящую супругу. Она, как всегда, дремала, положив голову на обеденный стол. Рядом большой нож, две-три мухи.
Ах, какие у нее кудри! Спасет ли красота мир? Пусть спит, бедная. Устала от хронической тревоги. И телевизор перестала смотреть, и компьютер, весь в вирусах, не притягивает.
Жаль, что жена не желает ходить с ним в горы, покорять пик. Было бы намного интересней. И друзей давно не видно. Кто-то из них ходит в лес, а кто-то в степь, но горы предпочитают обходить. Умные. Но не надо иметь большой ум, чтобы догадаться, какой у них тут лес и степь. Ну, что поделаешь, все ищут свое сакральное место.
Что делать с кастрюлей с тараканом? Кастрюлю решил оставить, а таракан забрать обратно. Может, отпустит по дороге, ведь в горах сейчас так мало животных.
Куда делись хищники? Они исчезли, оказались беззащитными, слабаками. Однако их портреты можно видеть в городском зоопарке.
Вот бы иметь лошадь, или хотя бы ослика! И собаку завести, чтобы она ходила с ним в горы и охраняла. Он в детстве видел собаку. Точно. Даже лаяла, кажется.
Собираются тучи. Видно, будет гроза. Лишь бы не ударила молния. Надо одеться как следует, лучше всего в теплый комбинезон. Жаркое лето – не помеха. Клин клином, как говорится.
Пора идти. Впереди непростая дорога – горная тропинка, благодаря которой он не сходил с ума. Пусть сумасшедшие остаются в своем безумном мире, а его мир – это мир горной вершины, чистоты, красоты, мужества и покоя.
Решил выбрать новый, самый сложный маршрут: подъем на вершину по западному склону. Это был наиболее крутой склон, по нему можно лишь медленно карабкаться. Риск огромный.
Это было самое сложное восхождение в его жизни. Он ощущал нехватку кислорода, снегопад, мороз, ураган, град, молнию, камнепад, лавину, извержение вулкана, землетрясение. Но ничто не остановило его, путь был успешно пройден.
Взобравшись на вершину, он вдруг почувствовал головокружение. Трудно было понять, то ли от радости, то ли от спазма в груди (он совсем забыл о своей сердечной недостаточности). А какая разница? – пронеслось в голове. Если это и конец, то вполне достойный.
С ощущением выполненной миссии, он медленно закрыл глаза.

1z @ 2009-09-15T18:10:00

2009-09-15T13:11:07Z

Прошлое зависит от будущего.

1z @ 2009-09-15T18:10:00

2009-09-15T13:10:40Z

Главная проблема жизни – это проблема смерти.

Япония

2009-09-15T12:59:35Z

Вернулся из Японии. Это моя вторая за вашу (и за мою) жизнь поездка в эту страну. Как обычно, масса впечатлений, в том числе технологических. Так, вводишь номер телефона какого-нибудь офиса в автомобильный навигатор, и машина автоматически выводит адрес и помогает добраться до нужного места. Очередной раз был в восторге от японских туалетов, вернее от унитазов. Нигде в мире нет таких высокотехнологических унитазов, как в Японии, хотя Южная Корея пытается догнать. Всякие кнопки, сенсоры, воздушные и водяные потоки и пр. штучки просто поражают. Все-таки именно туалеты – лицо цивилизации.

Удивился чистоте грузовых автомобилей на дорогах.

Целый день удалось провести в национальных парках, включая парк императорского дворца. Чудо, просто здорово, очищает душу. Как-то естественно рождались трехстишья.

Пообщался с современной гейшой. Удивился, узнав стоимость ее услуг (беседа с клиентами в одном из баров Гиндзы): 800 долларов. Повезло, мне все обошлось бесплатно (можно сказать, сэкономил 1200 долларов). Но было интересно, здорово поднимает самооценку (оказывается, я могу такие умные вещи и так красноречиво и с юмором говорить.- по-крайней мере, можно было так подумав, видя реакцию гейши на любые мои высказывания).

Отпал один из стереотипов Японии: участвовал в довольно остром научном симпозиуме, где японцы напрямую спорили с нами. В соответствии со стереотипом, японцы ни за что не спорят с собеседниками, особенно если они иноземцы.

Хотя много разговора и статистических данных о плохом состоянии японской экономики, в магазинах, особенно в дорогих, это не чувствуется: полно народу, идет бойкая торговля.

Лондон

2009-06-15T00:49:49Z

Только что из Лондона. Два года прошло с последнего посещения. Ах, Лондон, ах красавец, ты как всегда великолепен. Кризис? Ну, совсем чуть-чуть, показалось мне. Вроде кое-кто говорит об этом, что-то и указывает на это, но в целом мало что изменилось. Магазины полны (с дорогими товарами и со скидками), дорогие машины продают по принципу «buy one – get one» или со значительными скидками, люди толпами посещают кинотеатры и концерты, пинтами пьют пиво и наедаются в ресторанах, заполняют парки и гостиницы, а также с упоением разговаривают на всевозможных диалектах английского, как ни в чем не бывало. Ну, Лондон, ну ты даешь!

Кризис

2009-02-22T17:52:32Z

Вернулся из Брюсселя (где жил несколько лет назад). Вроде тот же город, милый сердцу «маленький Париж». Но кризис, кризис – он там, его нетрудно заметить. Был в пустом ресторане днем, разговорился с хозяином-иранцем, говорит, что почти нет посетителей – кризис. Пошел в любимые улицы со знаменитыми рыбными ресторанами рядом с Гранд-пласом – центральной площадью. На Гран-пласе мало людей. Ну, подумал, февраль, холодно, дождь. А на рыбной улице ресторанщики все пристают, притом довольно агрессивно, порой даже грубо – приглашают в ресторан. Из-за того, что мало людей. Я там раньше много бывал, всегда было полным-полно народу. И раньше ресторанщики приглашали, но не так агрессивно, не заграждая путь. Кризис. Даже не подозревал, что нынешний финансовый и экономический кризис там так затронул жизнь.

Человеческая стая

2009-02-15T14:41:51Z

В человеческой стае можно заметить серых волков, хитрых лисиц, хвастливых павлинов, черных кошек, ядовитых змей, бешеных собак, вонючих свиней, тупых ослов, гадких утенков, неповоротливых слонов, смышленых шимпанзе, грузных бегемотов, болезнетворных крыс, тихих мышей, страшных медведей, смертельных пауков, соловьев-разбойников, жирных тюленей, говорливых попугаев, изящных оленей, прыгучих козлов, ленивых баранов, неудержимых быков, молчаливых рыб, свирепых акул, блох-кровопийц, райских птиц и других тварей.

1z @ 2009-02-12T21:41:00

2009-02-12T16:42:16Z

Не все выжившие добиваются успеха и не все успешные выживают.

1z @ 2009-02-11T08:42:00

2009-02-11T03:43:22Z

Трудно всем: одним – быть яркой индивидуальностью, а другим – частью серой массы.

1z @ 2009-02-09T20:35:00

2009-02-09T15:35:21Z

Знающий может и не знать, что он знает.

Три секунды

2009-02-09T15:15:57Z

- Это я!

Я говорю это тихо, деликатно, потому что я такой – тихий, деликатный.

Но кому я это говорю?

А черт его знает, говорю это всем, то есть никому. Вокруг никого. Иначе я и не сказал бы ничего.

Нет, сказал бы ничего, это я умею. Я часто говорю ничего. Некоторые не говорят о чем-то, или не говорят ничего, но я всегда говорю ничего. Я такой.

Я такой, говорящий. Я говорю, хотя и ничего, но говорю. Порой я говорю громко, а иногда – решительно. Я обожаю говорить громко и решительно – я такой. Говоря ни о чем, можно себе позволить быть громким и решительным. Я, очевидно, смелый.

- Это я! – кричу во весь голос.

Какой твердый, решительный голос! Но говорит он ни о чем, потому что говорить не о чем.

- Подвиньтесь, пожалуйста! Нет, ничего, ну, тут никто не толкается, хотя так тесно, – стараюсь быть учтивым. Потому что я интеллигентный, учтивый. Вокруг все такие, хотя некоторые и грубят. Не от смелости, а от неумения. Но их никто не слышит, потому что никто никого не слышит. Один черт быть грубым или деликатным, кому до этого дело? Смелый -не смелый, это не прибавит тебе времени. Три секунды, мы живем всего три секунды. О нет, мы живем целых три секунды! Есть существа, которые живут одну секунду, или четверть секунды, или, в лучшем случае, две секунды. А мы – три!!! Есть предположение, что в будущем, лет через двести, мы, то есть наши потомки, смогут жить три с половиной секунды! Невероятно, но кто его знает. Дай бог!

Елки палки, я тут пустился в рассуждения, истратив почти… трудно понять, что показывают мои часы. Глаза плохо видят. Старею, это точно. Возможно и жизнь, отведенная мне, кончается. Но три секунды – ведь это же колоссально! Надеюсь, все еще впереди…

Сон

2009-01-25T13:19:35Z

Какое помещение в наибольшей степени выражает характер цивилизации, уровень материальной культуры? Не зал заседаний, не спальная, не гостиная, не прихожая, а туалетная комната. Туалетное помещение – лицо общества, печать социума. В этом он убедился, сидя на супертехнологическом унитазе.

Он и раньше видел и пользовался технологически продвинутыми, «умными» унитазами, имеющими ряд кнопок для управления такими функциями, как смыв, температура воды, биде и вентиляция. Но то, что он видел сейчас, удивило его: в различных местах унитаза были расположены десятки разноцветных кнопок. Зачем они? Надписи над ними, да еще на непривычном иероглифе, оказались столь мелкими, что он даже не попытался разобраться в них.

Но раз тут столько кнопок, значит, все они нужны, иначе какой смысл? – подумал он и нажал на одну из них. Послышалась чудесная музыка, которая менялась, тонко реагируя на изменения мышечного тонуса его живота. При этом бульканья в животе гармонично вставлялись в окутавшую комнату мелодию. Находящаяся рядом кнопка запустила иллюминации: вся комната заполнилась невероятной игрой света. Нажатие на другую кнопку откуда-то внесло поток свежего воздуха, еще одна кнопка добавила в воздух аромат потрясающих духов. Далее последовали кнопки стимуляции памяти, воображения и желаний. Он вспомнил детали своего детства и всплакнул, а затем испытал, можно сказать, наркотический экстаз, увидев себя – в далеком будущем – счастливым стариком.
Он увлекся хаотичным нажатием на кнопки, испытывая все новые ощущения. Всякие там кнопки массажа и фена его мало интересовали, он хотел чего-то необычного, правда, сам не зная, чего. С помощью каких-то кнопок за несколько минут ему сделали анализ физиологических отправлений и даже вывели все данные на находящемся напротив мониторе. Заключение: здоров, как бык. Нет, не это интересовало его. Не очень интересно было ему и гадание на унитазной гуще, различного рода астрологические и прочие прогнозы и предсказания относительно судеб мира и его самого. Он, попросту говоря, мало верил всему этому. Начавшееся после нажатия на одну из кнопок психологическое тестирование его способностей и личностных черт он сумел прервать.

Бывает, когда душа чего-то хочет, но человек не знает, что это такое. Вроде обо всем думает он, но нет, не угадывает, и душа говорит: «не то». Пора вставать, подумал он. Однако пальцы не слушались его и продолжали играть с кнопками. Что это такое, что за неприятный запах? Хлор, наверное, для дезинфекции. Надо остановить. Но хлора становилось больше, и он почувствовал, что скоро потеряет сознание. Тут он нащупал маленькую, но горячую кнопочку где-то у основания унитаза. За легким нажатием последовала катапульта, выбросившая его чуть ли не до потолка.

«Потолки стали делать нынче невысокие», – пробормотал он, выходя из туалетного помещения.